Елена Омеличкина
Несчастливые семьи / «Каренина» театрального агентства «Арт-Партнёр»
В ноябре на Большой сцене РАМТа прошли премьерные показы спектакля «Каренина» по мотивам романа Льва Толстого. Постановка — проект театрального агентства «Арт-Партнёр», собравший мощную творческую команду: режиссер Данил Чащин, сценограф Максим Обрезков, художник по костюмам Виктория Севрюкова и два звездных актерских состава. Это не первое обращение Данила Чащина к текстам Льва Толстого: в 2021 году в Театре Наций он выпустил «Живой Т.» на основе пьесы «Живой труп» и фрагментов дневников писателя и его жены Софьи Андреевны. Отказавшись от имени Анна в названии спектакля, режиссер говорит о Карениной как о неком архетипе, вечном образе — женщины, страстно желавшей любить и быть любимой, бегущей за ускользающим источником красоты, молодости и счастья, и оттого сгорающей в плену жестоких разочарований, которыми полна жизнь. Поэтому у Чащина Анна (Анастасия Уколова) — не романтическая героиня, а женщина, загнанная в ловушку общественных и моральных норм и утвержденных приличий. Её путь к познанию себя и своих тайных желаний — нервное, хаотичное движение к саморазрушению задолго до финального падения под колёса поезда.
Родильная горячка погружает ее в тревожный полудрем, в котором явь перемежается с ночными кошмарами. И как бывает во сне, сюжет кажется пунктирным, фантасмагоричным, не имеющим начала и конца. Несущийся куда-то вперед, в райские южные дали, поезд создатели спектакля выбрали единственным и символичным для романа и самого автора местом действия. Персонажи спасаются от прежней жизни, но не знают ни куда они направляются, ни сколько времени займет эта изматывающая их дорога. Ключевая метафора постановки — поезд становится полноценным персонажем, управляющим судьбой остальных. Сценография Максима Обрезкова превращает вагон, на котором рядами лежат чемоданы путешественников, в живой организм: то сжимающийся до удушающей коробки, то раздвигающийся до размеров бездны в душе героини. Анна попадает в этот лабиринт и не может найти выход. Свет усиливает ощущение тревоги — холодные синие тона, резкие тени, бесконечные сумерки создают атмосферу напряжения и беспокойства. Персонажи оказываются взаперти, будто в гигантском стеклянном аквариуме, в котором катастрофически не хватает воздуха, а когда открываются окна – вместе с живительным кислородом внутрь вагона проникает леденящий снег. До тропиков еще ох как далеко!
Режиссер кардинально решает вопрос с многонаселенностью романа Толстого, оставив на сцене любовный «четырёхугольник» Каренина — Каренин — Вронский — Китти. А также тихого, неуверенного в себе мальчика Сережу (сына Карениных), блуждающую по вагонам призрачную белокурую девочку (как из фильма-нуар) в черных кружевах, но с молотком и рельсой в руках и хлопотливую проводницу Лидию (Анастасия Светлова), «замещающую» в спектакле графиню Лидию Ивановну. Женщина, тайно влюбленная в Алексея Каренина, ведет здесь свою игру: она рассказывает Анне свою невеселую историю: ее, молодую восторженную барышню, много лет назад покинул распутный супруг. Эта откровенная беседа послужила спусковым крючком прочих семейных крушений. Каренин в исполнении Виталия Коваленко предстает человеком, любыми средствами пытающимся сохранить хотя бы макет семьи. Он почти мистическая фигура, как паук плетущая невидимый кокон вокруг Анны. И этим своим новым проявлением обманутый муж сочувствия совсем не вызывает. Если героине всё время не хватает воздуха, то Алексею Александровичу – нестерпимо холодно – такова абсурдная правда несчастливой семьи. Костюмы Виктории Севрюковой, грязно вымазанные краской, материализуют двуличную общественную мораль, для которой казаться важнее, чем быть, а с другой стороны – запятнанную совесть всех участников адюльтера. Сцена, где Каренин, превратившись в деспота, затягивает на супруге тугой корсет – удачный визуальный образ, ставший лейтмотивом.
Любовник Анны граф Вронский (Антон Филипенко) этот корсет пытается ослабить. Но он также лишен героического ореола. Это, по сути, пустой человек, испугавшийся силе собственной страсти, осознающий, что его связь с Анной ведет к гибели. Оттого добрую половину спектакля, который, к слову, идет без антракта, он проводит в лихорадке. Его связь с бесшабашной, инфантильной Кити (Полина Денисова), чья эмоциональность бьет через край, нарочито явственна, а письма, полные нежности, которые она получает от Лёвина (он остался персонажем внесценическим), превращаются в мусор. Интересна фигура таинственной девочки, тески Карениной: это и фатум, и сама Анна, и ее дочь от Вронского. Встреча с ней становится финалом жизни Карениной.
Спектакль ожидаемо вызывает споры, его можно обвинить в чрезмерной гротескности, визуальности, даже эпатажности, порой в ущерб красоте русского языка. Прием совсем не новый. Данил Чащин отказывается от эпичности романа, лишает толстовских аристократов благородства, подчеркнув их доминантную черту – турбулентность на грани паники и нервного срыва. Любовь здесь не романтична, не жертвенна и не спасительна, а каждая несчастливая семья похожа друг на друга. Но в этом и заключается парадоксальное достоинство премьеры – поезд, по воле Анны потерявший тормозной вентиль, в агонии несется вперед, сметая все на своем пути. А подлинное счастье, как известно, любит покой и тишину.
Елена Омеличкина
Фото: Николай Южанин
