Елена Омеличкина
Развилка двух дорог / «Двое видят двух» в Культурном центре «Хитровка»
В сентябре и октябре 2025 г. в Культурном центре «Хитровка» прошли первые показы просветительского спектакля Андрея Савостьянова «Двое видят двух» по стихотворениям американского поэта XX века, четырёхкратного лауреата Пулитцеровской премии, Роберта Фроста. Герой его произведений – фермер из Новой Англии, выбравший изолированное существование в вечном противоборстве с причудами природы, в чьем монотонном голосе звучит глухая нота без восклицательных знаков и подъема голоса, – некая недоговоренность человека, который познал экзистенциальный ужас как некое предчувствие. Но это не отказ от общества в его романтическом европейском варианте, а ощущение руины как метафоры мужества. Его жилище построено из досок, которые, в свою очередь, сделаны из дерева. Протестантская вера предполагает понимание дома как узурпации пространства, а лес вокруг воспринимается как источник смерти и, одновременно, как источник жизни. В конечном счете, для американского пуританина все оказывается на своих местах. Обыденные ситуации транслируются в диалогах, когда собеседники произносят простые слова, а не Имя всуе. Дистанция между тем, что должно сказать, и тем, что сказано, минимальна. В нежелании прятаться от истины мира, в беседах, в которых вдруг звучит нота недоверия, рождается греческая трагедия – невозможность до конца понять и принять близкого человека.
В своей любовной лирике Роберт Фрост не объясняется в великом чувстве и ни в чем не клянется. Эту идею отразил в своей пьесе «Двое видят двух» Андрей Савостьянов, зафиксировав крайний полюс в отношениях женщины и мужчины, когда неутешная скорбь встречает беспомощные попытки эту боль успокоить. Тонко чувствующая женщина не хочет и не может смириться со сдержанной рассудительностью мужчины. Жена Роберта Элинор стала адресатом всей его любовной лирики, супруги тяжело переживали потерю первого сына, что отразилось в стихах поэта. Но литературные биографии, как известно, многое упрощают. Для режиссера Савостьянова было важным своего рода отстранение, взгляд на трагедию с высоты прожитых лет. Символично появление фигуры автора (Андрей Савостьянов), который оглядывается назад, в прошлое. История взаимоотношений мужа (Дмитрий Ануров) и жены (Елена Соколова) рассматривается через призму времени. В их основе – выбор пути, когда человек, стоя на развилке двух дорог, должен принять судьбоносное решение. Но первая встреча, как и последующие, приносит не более чем временную радость – влюбленность и забвенье здесь идут рука об руку. Их семейная идиллия иллюзорна, а дверь во внешний мир отворить оказывается не так уж сложно. В поэзию вмешивается «сухая проза о дожде зимой».
Столкновение двух вселенных – женщины и мужчины – достигает апогея, ибо он «тосковал, а все ж не захотел Позвать тебя с собой и в этот раз», она настаивает: «Меня найти Он должен сам, как и оставил сам». Место для ее любви – Земля, в то время как он мечтает взбираться на березу все выше к небу. Но происходит возвращение к реальности, автор выводит их из состояния полусна: «Занятия бывают Похуже, чем катанье на березах». В спектакле Андрея Савостьянова финал остается открытым, любящие друг друга люди расстаются, но не навсегда. Для них двоих «Весь мир, казалось, вымер или спал», а неизбранная дорога на время кажется куда привлекательнее знакомой. Но это все лишь мечты о несбывшемся, попытка вернуться в прошлое, которое давно рассеялось в тумане жизни.
Спектакль родился в лаборатории «Человек. Поэт», которая состоялась в Московском драматическом театре «Человек» в прошлом сезоне, и с тех пор претерпел важные изменения. Уникальность и концептуальная завершенность постановки «Двое видят двух» ̶ в синтезе разных видов искусств: театра, поэзии, музыки, фотографии, документального кино (презентации фрагмента фильма Ширли Кларк «Ссора влюбленного с миром») и новых технологий, а также лекции о жизни и творчестве Фроста перед началом спектакля, которую прочитал Кирилл Игнатов, кандидат филологических наук, доцент факультета Иностранных языков и регионоведения МГУ.
Художник Виктория Ли, вдохновившись поэзией и личностью Фроста, создала при помощи Искусственного интеллекта визуальный контент из картин, отражающих сложный мир поэта: появляются олень, река, деревья, дом… На сцене «Хитровки» – проектор, три венских стула – такое лаконичное сценографическое решение позволило зрителям стать собеседниками классика мировой литературы. Авторы настаивают – этот театральный проект несет просветительскую миссию. С помощью нейросети впервые была сгенерирована речь Фроста на русском языке (Константин Хаджиев). Его голосом заговорил Андрей Савостьянов. Композитор Денис Шишков написал немецкую любовную балладу, которая придает «Двое видят двух» вневременное и вненациональное звучание.
После спектакля мы побеседовали с его создателями и участниками.
Андрей Савостьянов, автор пьесы, актер и режиссер спектакля «Двое видят двух»
- Андрей, в середине прошлого века Умберто Эко ввел в оборот понятие «открытый текст», которое отражает вовлеченность читателя в сотворчество и даже соавторство. В спектакле «Двое видят двух» Вы выступаете в трех ипостасях: драматург (создавший пьесу из стихотворений Роберта Фроста), режиссер и актер. В каких Вы теперь отношениях с автором, и какой Фрост Вам открылся?
- В процессе работы я все время искал сюжет. К сожалению, я не читал пьес Фроста, их нет в русском переводе. Известно, что институт дает нам некую систему, способ работы с текстом. А дальше все зависит от твоего желания заниматься самообразованием. Иосиф Бродский «познакомил» меня с Хорхе Луисом Борхесом, Борхес ̶ с Кортасаром, Корстасар ̶ с другими классиками. И вот, в 1998 году я открываю маленький томик, откуда со мной «разговаривает» Роберт Фрост словами переводчика Андрея Сергеева. Бродский узнал Фроста благодаря Сергееву, а я, в свою очередь, начал изучать наследие американского поэта после того, как прочитал эссе Бродского о нем. Все закольцевалось. Теория рукопожатий весьма интересна. У меня дома лежит книга Фроста, подписанная Сергеевым для своего приятеля. Мне ее подарил актер Иван Лакшин, сын академика, выдающегося прозаика и литературоведа Владимира Яковлевича Лакшина. Разумеется, я не соавтор Фроста, скорее, интерпретатор и проводник. Мне была интересна лирическая составляющая. Те философские стихи, которые присутствуют в работе, все равно «нанизаны» на лирическую основу. Фрост намного глубже и сложнее, чем кажется на первый взгляд. Все его переводчики с каждым новым переводом все больше сомневались, правильные ли слова они подобрали. Используя язык четырех переводчиков, я пытаюсь найти ответы на свои вопросы. Если бы я до конца понял мир Фроста, то не делал бы этот спектакль. Поэтому для всех его участников этот поиск и есть лаборатория. Каждому зрителю, я надеюсь, откроется свой Фрост. Как не бывает одного для всех Пушкина.
- В Вашем театральном проекте мы видим синтез искусств: театр, поэзия, документальное кино, музыка, фотография. Вы использовали возможности нейросети, в нем также прозвучала лекция доцента МГУ К.Ю. Игнатова. Как все это, включая новые технологии, преобразило первоначальный материал?
- Абсолютно преобразило. Это уже пятая серьезная редакция. Все важное приходит само, а ненужное отпадает. Мы только что завершили работу над спектаклем, он полностью готов. Сначала я нагружал его, но, поскольку склонен к минимализму, заметил, что лишнее постепенно ушло, конечно, при моем решении. Вообще, этот материал очень интересен и манок для того, чтобы погружаться в него все глубже и основательнее.
Елена Соколова, актриса
- Елена, Ваша героиня – любящая, но при этом свободолюбивая женщина, выбирающая земные отношения. Какие качества в ней Вам близки?
- Мне ближе всего и привлекает в ней глубина чувств, на которую она оказалась способна. Тем более, что в наше время это качество встречается все реже. Климат теплеет, а люди становятся холоднее. Мы занимаемся театром, и зрители хотят получить ответы на волнующие их вопросы. Моя героиня с присущим ей даром глубоко чувствовать, может быть, не впрямую, но помогает открыть что-то важное в их душе. И даже если кто-то один выйдет из зала внутренне обогащенным, ради этого театр и существует. Поэтому я акцентирую внимание именно на этом ее важном качестве – на силе любви, хотя, безусловно, она – многогранный человек. Поэзия, не только по форме, но и по сути пронизывает ее отношения с возлюбленным, это абсолютно жизненная истории. Сама жизнь в миниатюре.
- В этой ситуации столкновения двух характеров стоит не точка, а многоточие.
- Конечно. А что может быть интереснее исследования психологии человеческих взаимоотношений? Непростых, но столь узнаваемых.
Дмитрий Ануров, актер
- Дмитрий, в чем, для Вас как артиста, заключается особенность существования в поэтическом пространстве?
- Первое время это накладывало некоторые ограничения: казалось, что текст тебя несколько сдерживает; но, во-первых, у Роберта Фроста и его хороших переводов, которые Андрей Савостьянов подобрал, он похож на совершенно естественный язык общения. И, во-вторых, со временем, когда этот текст ложится внутрь тебя, он уже ничем не может сковывать, становится твоим. Мы с пьесой «Двое видят двух» «живем» уже давно, Андрей познакомил меня со стихами Фроста в 2015 году.
- Как Вы выстраивали свою роль, прописывали характер персонажа?
- Полет фантазии не был ограничен. Все эти годы, когда мы обсуждали будущий спектакль, мой персонаж неоднократно менялся. Сейчас он выглядит гораздо проще, человечнее. Мы обратились к истории самого Фроста, поняли, чем жил он, и остановились на двух линиях: Фрост в моменте проживания – это мой персонаж, и сам автор, которого играет Андрей, оглядывающийся на произошедшее с высоты опыта. Мой герой – человек, живущий в Новой Англии, в диких краях, где люди существуют наедине с природой, там еще не произошла индустриальная революция. Он сталкивается с обычными проблемами, у него интересная, но тяжелая судьба, с которой он смиряется. Жизнь для него – главная ценность, события, даже трагические, его не ломают, он продолжает идти вперед, любить человека рядом с собой.
- Пьеса начинается с момента выбора, неокончательным выбором и заканчивается. Жена – единственный близкий ему человек, и, тем не менее, им сложно прийти к взаимопониманию.
- В жизни так бывает, даже с самыми близкими людьми не можешь достичь полного взаимопонимания. Важна попытка диалога, который нужно продолжать несмотря ни на что, не сжигать за собой мосты. Вопрос выбора, на мой взгляд, заключается в самой его возможности. А будешь ли ты его делать или сделал бы иной, если бы тебя вернули на тот перекресток, это уже совсем другая история. Я думаю, в любом случае, для моего персонажа все сложилось бы ровно также. Но невыбранная дорога существует, ты о ней знаешь и порой фантазируешь, как оно могло бы повернуться.
Елена Омеличкина
